Усик: «После Олимпиады уходим с Ломаченко в профи»

Талантливый украинский тяжеловес, ставший в прошлом году чемпионом мира среди любителей, Александр Усик был назван спортсменом года в Украине. Александр согласился рассказать о своих татуировках, как из-за него в Мариуполе отключили боксерские автоматы, и прочитал свои стихи о духе и небесах. «Боксом я начал заниматься аж в 15 лет, — рассказывает Усик. — Оставил футбол, там были нужны деньги на поездки, форму, а родители не могли себе это позволить. На первой же тренировке в боксе получил по полной. Это меня задело».

— Саша, недавно тебя выбрали капитаном сборной Украины по боксу. Уже освоился в новой роли?

— Ничего особо не поменялось. Просто иногда нужно что-то сказать или подсказать ребятам. Но у нас такая команда, что все друг за друга стоят горой и особой разницы между капитаном или не капитаном нет.

— Почему капитаном не выбрали самого титулованного боксера, двукратного чемпиона мира Василия Ломаченко? — У него не было такого желания. Вася более скрытый, он не любит публичности. А у меня есть шоуменская фишка. И когда настало время выбора между мной и Васей, эту "движушу" пришлось взять на себя.

— Сейчас ты чемпион мира по боксу, но до пятнадцати лет занимался футболом. Усик мог вырасти в известного футболиста?

— Я никогда не играл на серьезном уровне. Бегал во дворе, нападающим за школу. Потом поиграл за молодежь "Таврии" левым полузащитником. Вроде бы хорошо получалось, всегда был в основе. Однажды играл в финале за школу, пульнул две красивых "банки" в финале и мы заняли первое место. После того как в школе объявили эту информацию, я впервые почувствовал, что такое известность.

— Кто тебе нравился из футболистов?

— Тогда всем нравился Шевченко. Я не исключение. Но еще выделю аргентинца Батистуту. Он играл за "Рому", и у меня была его футболка. У Батистуты был такой бешеный удар, что иногда страшно становилось за вратарей.

— А почему ты прекратил занятия футболом?

— Футбол — финансовый вид спорта. Нужны деньги на поездки, на форму, на бутсы, на многое другое. Тогда мои родители не могли себе это позволить, и ребята позвали в бесплатную секцию бокса. У меня были кеды, шорты и перчатки из конского волоса. Так что мог заниматься. На первой же тренировке получил по полной. Это меня задело. Вот так, только с пятнадцати лет, я начал заниматься боксом.

— Уникальный случай для чемпионов мира. Это очень поздно.

— Да, и мне приходилось в два раза больше заниматься. Я приходил в три, а уходил в семь. Начало получаться, и я полюбил это дело. Многие ребята смеялись над моими "зависаниями" в зале. Но смеется тот, кто смеется последним. Бокс ведь — отображение жизни. В жизни много бывает проблем, жизнь иногда посылает человека в нокаут. Но он обязан встать и идти дальше. То же и в боксе. Если ты не встал, если ты сломался в какой-то момент — все! Жизнь любит сильных людей.

— В жизни умение боксировать приходилось применять?

— Конечно. Разные бывают ситуации. Но я стараюсь предупреждениями и словами обойти конфликт. Это намного лучше для всех. Просто человек напротив иногда не знает, что мой удар может покалечить. Кто-то носит оружие с собой, а мы, боксеры, и есть оружие.

— У тебя один из самых сильных ударов в истории украинского бокса. Ты замерял силу удара?

— Раньше измеряли силу. Кажется, правый боковой был в районе пятисот килограммов.

— На боксерских игровых автоматах ставишь рекорды?

— Я стараюсь не бить по этим грушам. Руки боксера — это его заработок. Выбить максимум можно легко, но также легко можно повредить руку. Хотя иногда дурачимся. Однажды в Мариуполе мы с Денисом Лазаревым установили рекорды практически на всех автоматах. На следующий день их просто отключили.

— В девятнадцать лет ты дебютировал на чемпионате Украины в весовой категории 75 кг и сразу же его выиграл. Это была сенсация для тебя лично?

— Безусловно. Я только перешел из юниоров. В полуфинале победил участника Олимпийских игр Полякова. Тогда на меня впервые серьезно обратили внимание. В финале в несколько очков выиграл у Сергея Деревянченко. После этого меня пригласили в сборную Украины. Буквально сразу же состоялся дебют и на международной арене. На турнире Ахмета Комерта я дошел до финала, где проиграл опытному и известному египтянину.

— Почему ты перешел в категорию 81 кг, где безусловным номером один и главной звездой Украины был Исмаил Силлах?

— В 75 кг мне приходилось сгонять много веса. До десяти килограммов. В 81 кг, действительно, у меня не было практически шансов. Когда я впервые выходил против Силлаха на ринг, то подумал: "Ну все, крышка мне". Но провел бой нормально. Проиграл, но не при явном преимуществе Исмаила.

— А переломный момент в твоей карьере случился в 2008 году, когда травму получил Денис Пояцыка. Ты поехал на турнир в Италию вместо него и завоевал олимпийскую лицензию в категории 91 кг. Твой вес тогда был на килограмм меньше.

— Тогда все вышло спонтанно. В Италию я должен был ехать как спарринг-партнер Силлаха. В одном из спаррингов Исмаил поставил мне здоровенный синяк под глазом. После этого ко мне подошел главный тренер Дмитрий Сосновский и сказал, чтобы я готовился выступать на лицензионном турнире в категории 91 кг. Для меня это была огромная неожиданность. Силлах, услышав это, извинился за синяк, но рана сошла до первого боя.

— Там тебе пришлось боксировать против ребят на 7—8 килограммов тяжелее тебя. Но сумел взять лицензию, причем в блестящем стиле: с нокаутами, эффектными комбинациями...

— Когда я пришел на взвешивание, мой вес был 81,7 кг. Судья сперва подумал, что я ошибся весами, а потом сказал: "Ты сумасшедший парень!". Но получилось так, что практически все поединки я выиграл с разницей в десять и больше очков. К сожалению, из-за травмы руки я не смог выйти на финал. У меня уже была лицензия, и рисковать здоровьем не было смысла. После этого турнира я стал полноценным первым номером в Украине в своем весе.

— Но дебют на Олимпийских играх сложился не столь удачно, вылетел в четвертьфинале.

— Я не очень серьезно отнесся к этому турниру. Моя подготовка к нему была не лучшей. Как-то все было через шутки. В 21 год для меня бокс был больше игрой. Не было спортивной жесткости, озлобленности, агрессии. Если посмотреть на то, как я сейчас готовлюсь и как готовился раньше — это большая разница.

— А что поменялось после Олимпиады? Почему ты решил поменяться?

— У меня был пример — Вася Ломаченко. На сборах и на Олимпийских играх я видел, через что он прошел. Как он готовился, сколько он отдал сил для того, чтобы стать лучшим в мире и взять Кубок Вэла Баркера. Тогда я понял, что именно так нужно работать. Например, если мы все ходили в сауну, то Вася мог в это время 2—3 часа плавать. Мы смотрели на это и не понимали, зачем он это делает. А Ломаченко с каждых проплывшим метром становится сильнее, выносливее. Он практически всегда работает после окончания тренировки. Я этого никогда не делал. Но сейчас мы в таком режиме работаем вместе.

— Есть какой-то рецепт, как стать лучшим?

— Где-то недоедать, где-то недосыпать... Мне очень нравятся слова: нет боли — нет результата. Если во время тренировок тебе не больно, если ты сачкуешь, то гарантирую — у такого человека ничего не получится. Для результата нужно уничтожать свое тело до такой степени, чтобы, проснувшись с утра после тренировки, улыбаться от удовольствия от проделанной работы. Только тогда будет результат. А если ты приходишь домой и у тебя полно сил и энергии, то это чепуха.

— Какое самое сложное упражнение для тебя в тренировочном процессе?

— В Тисовце есть одна гора, перед чемпионатом мира мы делали на нее забеги. Это очень крутой спуск, в районе 300 метров. Нужно сделать три забега за определенное время. Так вот, делая это упражнения, меня несколько раз стошнило. Перед Олимпийскими играми я опять хочу поработать на этой горе. Все, что не убивает, делает нас сильнее.

— После Олимпиады ты начал тренироваться вместе с семьей Ломаченко. Отец и тренер Васи, Анатолий Николаевич, открыл для тебя что-то новое?

— Он рассудительный и очень грамотный человек. Я много наблюдал за его подходом к работе и в один момент понял — если буду делать все, как говорит Анатолий Николаевич, обязательно стану чемпионом. Он всем помогает. Просто кто-то этого хочет, а кто-то нет. Мой первый тренер — Лапин, который привил мне любовь к боксу, дал азы. Сосновский — мой основной тренер, но у него много совещаний, встреч. Он не может постоянно быть со мной рядом. Поэтому не против моих занятий с Ломаченко, а наоборот, их поддерживает.

— Единственный человек в сборной Украины, которому дают заниматься по индивидуальном графику — Василий Ломаченко. У них с отцом какая-то уникальная система подготовки?

— Не то что уникальная… Просто для него главное — не только работа. Он много внимания отводит психологии, может пошутить, рассказать анекдот. В каждое упражнение он вносит свое видение. Тренировка у Анатолия Ломаченко уникальна тем, что она интересна всегда. Он нас заводит, делает это в виде конкурсов. Какая-то магия в нем есть. Иногда думаю, что у Анатолия Николаевича есть свой Аладдин, настолько с ним легко и эффективно работать. После того как мы начали заниматься вместе в 2008 году, я проиграл только один бой. На чемпионате мира-2009 Мехонцеву. Но кроме работы с ним интересно поговорить, посоветоваться, он нам как друг. Могу спросить у него совета как вести себя в жизни, какие-то моменты в воспитании дочери...

— За это время вы с Васей стали лучшими друзьями?

— Да. У Васи нет корысти и зависти. Для своих он простой и открытый человек. Когда нет соревнований или сборов, могу поехать к нему в гости. От моего родного Симферополя до Белгород-Днестровского 550 километров. Не так и далеко. Перед чемпионатом мира-2011 я все время был с Васей. За ним бежал, плыл, лез, выполнял всю аналогичную работу. Если мы бежим группой, он практически всегда первый, потому что легкий. Он смотрит, а меня рядом нет, и всегда кричит: "Где Усик?", я кричу в ответ: "Я здесь! Беги, братан, сейчас догоню!". Если взять, к примеру, международные турниры, то я как тяж всегда боксирую после Ломаченко. После своего боя Вася всегда подходит ко мне и настраивает на поединок. Такое впечатление, что он отдает мне свою энергию и силу.

— Василий Ломаченко не афиширует рождение сына. Ты крестил его ребенка.

— Это случилось 7 января. Назвали Анатолием, в честь дедушки. Больше рассказывать не буду, это достаточно интимная вещь.

— Как вы с боксерами сборной Украины проводите свободное время?

— К алкоголю мы равнодушны, не помню, чтобы кто-то напивался. А на дискотеку очень любим сходить и потанцевать. Если мы на сборе в Киеве, то можем поехать в караоке-клуб и зажечь. Поем песни Лепса, Шуфутинского, Круга, Высоцкого... Не стесняемся, можем нормально выдать.

— Вы уже спели однажды песню вместе с Чигаевым перед матчевой встречей с Кубой. Когда будет продолжение?

— Увидим. Сейчас я пишу стихи. Возможно, со временем я выпущу сборник своих сочинений.

— Можешь сейчас прочитать одно из них?

— Воинский дух в наших сердцах, Любовь несем родным и близким, И больно делаем мы тем, Кого любим больше жизни. Простите за поступки наши, И не держите за нас зла. Мы идем с вами по жизни. Наша поддержка — небеса

— На твоем теле три татуировки. Что они значат и когда ты их сделал?

— Первую сделал после чемпионата Украины в 2007-м. Мне было 20 лет. Набил воина-спартанца на левом плече. Олимпийские кольца на бицепсе появились в 2008-м после Пекина. Недавно на правом плече сделал тату с гербом Украины и образами. Но этот рисунок не доделан, еще будет усовершенствоваться.

— Какую роль в твоей жизни играет религия?

— В Бога я верую с детства. И это мне помогает. Когда я был маленьким, то очень часто болел. Но вера помогла мне стать сильным. Быть где-то добрее к другим, где-то жестче к себе. Перед каждым турниром я обязательно еду в церковь. Если мы в Киеве, то в Лавру, если в другом городе, то в любую православную церковь. Перед каждым поединком я молюсь, читаю молитву, крещусь, и иду в бой. Я собираю иконы и крестики, у меня уже приличная коллекция. Сейчас с семьей переезжаю в новую квартиру и собираюсь там сделать отдельное место для этой коллекции. Религия и семья — мой главный допинг в жизни.

— Это правда, что на последнем чемпионате мира тебе предлагали полмиллиона долларов, чтобы ты не вышел на бой?

— Я слышал такие разговоры. Но это не рассматривалось вообще. Меня нельзя подкупить.

— На твоей машине наклеен большой портрет Мохаммеда Али.

— Али — мой кумир. Мы с ним родились в один день. У него легендарная карьера и жизнь.

— К сожалению, у этого большого чемпиона болезнь Паркинсона. Это еще раз доказывает опасность занятий единоборствами.

— Понятно, что бокс опасный вид спорта. Но не все же боксеры болеют после завершения карьеры. Болезнью Паркинсона болеют и люди, которые не занимались единоборствами. На все воля Божья. Не думаю, что это именно боксерская болезнь.

— Последние несколько лет муссируется тема вашего с Ломаченко ухода в профи-бокс. Вы собираетесь уходить из любителей?

— Предложения были, но мы их не рассматривали. У нас есть цель — победа на Олимпийских играх. Но после Лондона мы с Васей уйдем в профи.

— Ломаченко перейдет в профи после Олимпиады?

— Думаю, что да. С его работоспособностью, умением, отцом он сможет стать абсолютным чемпионом.

— Карьера братьев Кличко постепенно закатывается. Возможно, именно ты заменишь их в супертяжелом весе и станешь абсолютным чемпионом?

— Это не то что моя мечта, это моя цель. И я много работаю для того, чтобы говорить о реальности такой цели.

— Ты видишь среди профессиональных супертяжей соперников, с которыми еще не готов выходить на ринг?

— Я практически не смотрю профессиональные поединки. Мне кажется, если взять три раунда, как у любителей, то нет такого профессионала, который выиграл бы у любителя. Они пока раскачаются, пока подумают… Это два совсем разных вида спорта. В профи идут, чтобы хорошо заработать.

— Да, то, что зарабатывают любители за 5—10 лет, профи зарабатывают за один бой.

— Такая ситуация сложилась у нас, в Украине. А во многих странах чемпионы мира по любителям получают миллионы. Например, мой наибольший заработок за карьеру составил 10 тысяч долларов после победы на чемпионате мира. Но, может быть, это и к лучшему. Ты все время голодный, хочешь заработать. А когда все есть, мотивация падает.

ИСТОЧНИК: BOXNEWS